Содержание
Когда речь заходит об аллергии, среди неспециалистов возникает немало путаницы. И это вполне объяснимо.
Аллергические заболевания отличаются большим разнообразием клинических проявлений. Кожная сыпь, зуд, насморк, кашель, расстройства пищеварения — всё это может быть связано с аллергией. А может иметь совершенно другую природу.
Проблема в том, что внешне похожие симптомы далеко не всегда обусловлены одинаковыми механизмами.
К примеру, человек съел какой-то продукт, после чего у него появились неприятные ощущения в животе. Аллергия? Не обязательно. За такой реакцией может стоять пищевая непереносимость, связанная с нарушением переваривания или усвоения отдельных компонентов пищи.
Типичный пример — непереносимость лактозы, обусловленная недостаточной активностью фермента лактазы. Иммунная система здесь вообще может не участвовать.
У маленьких детей ситуация ещё сложнее. Пищеварительная и иммунная системы продолжают развиваться, и некоторые реакции на питание действительно связаны с возрастными особенностями организма. Но объяснять любую сыпь или желудочно-кишечные симптомы «незрелостью ферментных систем» тоже неверно. В раннем возрасте встречаются вполне настоящие пищевые аллергии, в том числе протекающие без участия IgE.
В то же время существует любопытный феномен перекрёстной аллергии.
Допустим, человек замечает, что после употребления свежих яблок у него появляется зуд во рту, иногда небольшая отёчность губ. Естественно, он полагает, что у него аллергия на яблоки.
Но при обследовании выясняется, что первоначально иммунная система сформировала чувствительность к пыльце берёзы. Дело в том, что некоторые белки яблока по своей структуре напоминают белки берёзовой пыльцы. Иммунная система способна распознавать их как сходные антигены и реагировать на оба.
Получается интересная ситуация: реакция на яблоко вполне реальна, однако её происхождение связано с первичной сенсибилизацией к совершенно другому аллергену.
И это лишь один из примеров того, насколько важно различать внешние проявления заболевания и механизмы, которые за ними стоят.
Что же такое настоящая аллергия?
В иммунологии существует достаточно чёткое определение: аллергия — это разновидность гиперчувствительности, в основе которой лежит иммунологический механизм.
И здесь необходимо уточнить несколько принципиальных моментов.
Прежде всего, аллергия действительно часто связана с наследственной предрасположенностью. Если у родителей имеются аллергические заболевания, вероятность их развития у ребёнка повышается. Однако наследственность не является обязательным условием. Аллергия может возникнуть и у человека без соответствующего семейного анамнеза.
Второй момент касается самого иммунного ответа.
Наиболее известный механизм аллергии связан с иммуноглобулинами класса E — IgE. Именно он лежит в основе многих случаев поллиноза, пищевой аллергии и некоторых других аллергических реакций.
В упрощённом виде процесс выглядит следующим образом.
При первом контакте с аллергеном иммунная система может сформировать специфическую чувствительность к нему — сенсибилизацию. В ходе этого процесса B-лимфоциты начинают вырабатывать антитела класса IgE, способные распознавать определённые структуры аллергена.
Эти антитела закрепляются на поверхности тучных клеток — особых иммунных клеток, расположенных, в частности, в коже и слизистых оболочках.
При повторном контакте с тем же аллергеном происходит связывание аллергена с IgE на поверхности тучных клеток. Это может запустить их активацию и высвобождение гистамина, лейкотриенов и других биологически активных веществ.
В результате расширяются сосуды, повышается их проницаемость, возникает отёк, зуд, усиливается секреция слизи, а в некоторых случаях развивается сокращение гладкой мускулатуры бронхов.
Так формируется аллергическая реакция.

Но есть существенное уточнение: не всякая аллергия связана с IgE.
Например, аллергический контактный дерматит развивается преимущественно благодаря клеточным иммунным механизмам с участием T-лимфоцитов. Существуют также не-IgE-опосредованные формы пищевой аллергии.
Поэтому сводить всю аллергию исключительно к выработке IgE было бы неправильно.
И ещё один момент. Наличие специфических IgE в анализе крови само по себе не доказывает наличие клинически значимой аллергии. Оно свидетельствует о сенсибилизации, которая не всегда сопровождается заболеванием.
Для постановки диагноза необходимо сопоставлять результаты обследования с симптомами и обстоятельствами их возникновения. В сложных случаях используются специальные провокационные пробы, проводимые под медицинским наблюдением.
Когда симптомы есть, а аллергии нет
Вернёмся к знакомой ситуации.
Наелся человек апельсинов больше обычного, да и обсыпало его всего. Да ещё чешется ужасно.
Чем не аллергия?
А вот по одним только симптомам этого сказать нельзя.
Дело в том, что высвобождение гистамина и появление похожих симптомов возможны не только при IgE-опосредованной аллергии.
Существуют неиммунные механизмы активации тучных клеток. Например, некоторые лекарственные вещества способны непосредственно воздействовать на эти клетки, вызывая высвобождение медиаторов без предварительной аллергической сенсибилизации.
Подобные реакции иногда называют псевдоаллергическими. Хотя в современной медицинской терминологии предпочтительнее указывать конкретный механизм неаллергической гиперчувствительности.
А как же апельсины?
Их нередко относят к так называемым продуктам-гистаминолибераторам, способным напрямую стимулировать высвобождение гистамина. Однако убедительных клинических доказательств существования такого универсального механизма для пищевых продуктов пока нет.
Поэтому объяснять появление сыпи после апельсинов исключительно «высвобождением гистамина» нельзя. Необходимо разбираться в конкретной ситуации: это может быть аллергия, другое заболевание кожи или реакция, вообще не связанная с употреблённым продуктом.
И что получается?
Внешне мы можем наблюдать практически одинаковую картину, но физиологические механизмы будут совершенно разными.
А значит, различаться должны и подходы к диагностике и лечению.
А при чём здесь психосоматика?
Вот теперь мы подошли к главному вопросу.
Если аллергия имеет вполне определённую иммунологическую природу, может ли психологическое состояние человека влиять на её развитие или течение? И возможно ли каким-то образом корректировать аллергические реакции при помощи психологических методов?
На первый взгляд возникает противоречие.
Если иммунная система уже сформировала специфическую чувствительность к аллергену, то какое отношение к этому имеют эмоции, стресс или особенности психологического реагирования?
Однако здесь необходимо различать две вещи: причину возникновения аллергии и факторы, влияющие на выраженность её проявлений.
Иммунная система не работает изолированно. Её активность регулируется множеством сигналов, в том числе поступающих со стороны нервной и эндокринной систем.
Например, при психологическом стрессе изменяется активность автономной нервной системы и гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковой оси. Это сопровождается изменением выделения катехоламинов и глюкокортикоидов, способных воздействовать на иммунные клетки, воспалительные процессы и барьерные функции тканей.
Причём речь не идёт о том, что стресс обязательно усиливает любую иммунную реакцию. Его последствия зависят от продолжительности воздействия, исходного состояния организма и конкретных регулируемых процессов.
Но сама возможность подобной регуляции хорошо установлена.
Есть и клинические подтверждения.
В экспериментальном исследовании с участием пациентов с аллергическим ринитом было показано, что психологический стресс в сочетании с повышенной тревожностью способен усиливать кожную реакцию на аллерген и влиять на её отсроченную воспалительную фазу.
Разумеется, небольшое исследование ещё не позволяет делать универсальные выводы обо всех аллергических заболеваниях. Но оно демонстрирует принципиально важное обстоятельство: психологический фактор может изменять выраженность объективно регистрируемой аллергической реакции.
Другой пример — атопический дерматит.
При этом заболевании стресс может усиливать зуд, а зуд, в свою очередь, провоцирует расчёсывание кожи. Повреждение кожного барьера способствует поддержанию воспаления, которое ещё больше усиливает зуд.
Возникает своеобразный замкнутый круг.
И что любопытно, направление влияния здесь двустороннее. Не только психологическое напряжение может способствовать обострению заболевания, но и само заболевание — через зуд, нарушение сна и постоянный дискомфорт — становится источником психологического напряжения.
Почему аллергия иногда проходит с возрастом?
В медицине хорошо известна ещё одна интересная особенность аллергических заболеваний — изменение их течения по мере взросления человека.
Например, у части детей с пищевой аллергией со временем формируется переносимость продуктов, которые раньше вызывали выраженные реакции.
Особенно часто это наблюдается при аллергии на белки коровьего молока и куриного яйца. При аллергии на арахис, некоторые орехи и морепродукты вероятность сохранения заболевания значительно выше.
Иногда ремиссия наступает в подростковом возрасте, когда организм проходит через масштабную перестройку эндокринной и иммунной регуляции.
Можно ли предположить, что гормональные изменения участвуют в этих процессах?
Безусловно, половые гормоны способны влиять на иммунные реакции. Однако сам факт совпадения ремиссии с пубертатным периодом ещё не доказывает, что именно гормональная перестройка стала её причиной.
Формирование иммунологической толерантности зависит от множества процессов, и их вклад различается при разных заболеваниях.
Тем не менее этот пример заставляет обратить внимание на важную особенность иммунной системы: её функциональное состояние не остаётся неизменным на протяжении жизни.
Иммунная чувствительность может меняться. И происходит это в условиях постоянного взаимодействия иммунных, нервных, эндокринных и других регуляторных механизмов.
Можно ли лечить аллергию психологическими методами?
И здесь важно не сделать ещё один логический скачок.
Из того, что психика способна влиять на иммунные процессы, вовсе не следует, что психологическими методами можно устранить сформировавшуюся аллергическую сенсибилизацию.
Это разные утверждения, требующие разных доказательств.
Существуют исследования, показывающие определённую пользу психологических и поведенческих вмешательств при отдельных аллергических и воспалительных заболеваниях кожи. Например, обучение контролю расчёсывания, работа с тревожностью и изменение поведенческих привычек могут помогать некоторым пациентам с атопическим дерматитом.
Однако доказательств того, что психотерапия сама по себе устраняет специфическую аллергию, на сегодняшний день недостаточно.
Поэтому психологическую помощь следует рассматривать как возможное дополнение к медицинскому лечению, а не его замену.
При подтверждённой аллергии сохраняют значение выявление причинного аллергена, контроль контакта с ним, соответствующая фармакотерапия и, когда имеются показания, аллерген-специфическая иммунотерапия или другие методы лечения.
Особенно важно помнить, что тяжёлые системные аллергические реакции, включая анафилаксию, требуют немедленной медицинской помощи, а не психологической коррекции.
Но отсутствие доказательств возможности устранить аллергию психологическим методом не означает отсутствия влияния психологических факторов на её течение.
Именно здесь, на мой взгляд, находится наиболее интересная область для психонейроиммунологии.
Вместо того чтобы искать за каждым аллергеном какой-то психологический конфликт, имеет смысл поставить более конкретный вопрос: каким образом состояние нервной и эндокринной регуляции способно изменять порог, интенсивность и продолжительность иммунного ответа у уже сенсибилизированного человека?
Причём вопрос этот касается не только аллергии.
Он отражает более общую закономерность: иммунная система обладает собственными механизмами распознавания и иммунологической памяти, но реализует свои функции в организме, где различные регуляторные процессы постоянно взаимодействуют друг с другом.
И если мы хотим понять не только причину возникновения заболевания, но и то, почему у одного человека оно протекает тяжело, а у другого значительно легче, одного исследования иммунного механизма может оказаться недостаточно.
Именно поэтому психонейроиммунология представляет интерес не как альтернатива классической иммунологии, а как возможность увидеть более полную картину происходящего.